Валерии

Небесная! Пленяй меня, пленяй!
Я не хочу резвиться в одиночестве.
Трубит в свой горн весёлый месяц май,
и каждой твари быть любимой хочется.

В черёмухе рокочут соловьи,
жучок-солдат с солдаткой тихо любится,
одни гермафродиты-муравьи,
как коммунисты, трудятся и трудятся.

Я не хочу быть жалким муравьём,
в казарме жить и есть куски дохлятины,
хочу лежать в песке с тобой вдвоём
и любоваться гладью Адриатики,

хочу касаться твоего плеча
губами, от загара сине-серыми,
смотреть, как чайки, бешено крича,
кружатся над пиратскими галерами.

Брундизий, гавань, сумрак голубой
и злобный взгляд над мчащейся квадригою..
Валерия! Мы встретились с тобой
во времена безумного Калигулы.

Советы у царей отняли власть
и выродились в красную Империю
лишь для того, чтоб вновь ты родилась
и вновь я повстречал тебя, Валерия.

Но Парки нынче не хотят свести
две наши нити в вервие единое.
Тебе - парить, а мне, увы, ползти,
всю жизнь ползти и звать тебя, любимая.

...У лукоморья дуб стоит-цветёт,
златая цепь на дубе том имеется,
ласкает двух подруг учёный кот.
А я один. Мне не на что надеяться.