Заявление, сделанное мной
на десятилетии Ордена

Разгулы, пьянство и безверье -
всё в прошлом, всё постыло мне.
От грязи отряхнул я перья,
я чист, как ландыш по весне.

В болоте гнилостном распутства
цветут обманные цветы,
но света истинного чувства
в пороке не отыщешь ты.

Вот потому-то непорочны
мои забавы и досуг,
хоть ослепительны и сочны
толкутся девушки вокруг.

Могу девчонку я погладить,
по попке хлопну, в нос лизну,
но я не дам ей в душу гадить
и нос совать в мою казну.

Их слишком много, длинноногих,
разнузданных донельзя дылд,
а я хоть и не из убогих,
но всё-таки не Вандербилд.

И даже мне не денег жалко -
они плодятся, словно вши -
но в бездну каждая русалка
уносит клок моей души.

Ну, а душа - она не устрица,
она нежнее в тыщу раз,
и просто так в ней не очутится
жемчужина или алмаз.

Своей души я запер створки,
чтоб зрел в ней жемчуг пожирней.
Прощайте, девки, ваши норки
не для таких крутых парней.

Последствия заявления, сделанного
мной на десятилетии Ордена

Мои стихи о воздержании
неверно понял модный свет,
и смесь восторга с обожанием
ловлю я на себе нет-нет.

Юнцы, накрашенные густо,
трубят мне гимны вперебой
и, как за коброю мангусты,
за мною прыгают гурьбой.

Заматерелые педрилы,
похожие на индюков,
мне улыбаться стали мило.
Друзья! Я вовсе не таков!

Да, девы стали мне не любы,
но содомию прославлять,
и целовать мальчишек в губы,
и афедрон им подставлять?!

Конечно, это интересно,
я спорить даже не берусь,
но я при этом, если честно,
наверно, просто обосрусь.

И растрезвонят педерасты,
что классик был желудком слаб.
Нет, в члены этой гордой касты
я не пойду, не тот масштаб.

Пусть телом крепкие, здоровые
пополнят стаи петухов
и славят отношенья новые,
которым тысяча веков.

Ко мне, ко мне, шальные девы,
скорей потремся пуп о пуп!..

Мои богини, что вы, где вы?
Ужель я больше вам не люб?