Манифест ОКМ

Пеленягрэ: Эпоха куртуазного маньеризма

Боклерк: Избранники

Степанцов, Пеленягрэ: Российская Эрата

Скиба: Тамплиеры российской Эраты

Добрынин: Паладины невыразимого

Степанцов (интервью)

Добрынин (интервью)

Григорьев: интервью Лит. России

Григорьев: интервью "Эгоисту"

Григорьев: интервью Лит. России

Приходько: С корыстной целью вас очаровать

Шурыгин: Как упроителен в России маньеризм

Стрельцов: Гримасы изящной словесности

АЙ-ДА, февраль 1991

Я так до конца и не решил, к кому на беседу напрашиваюсь: то ли к великому и ужасному магистру Ордена куртуазных маньеристов, то ли к земному и доступному лидеру панк-поп-рок-Бог-знает-какой-группы "Бахыт Компот". Спасло то, что магистр и музидол удачно уживаются в одном лице. В тридцатисемилетнем лице Вадима Степанцова.

- Вадим, дабы избежать путаницы, давайте сразу определимся: в этом жилище обитает куртуазный маньерист или же он сдает квартиру рок-музыканту?

- Кто кому и что сдает - вопрос спорный. Одно знаю наверняка здесь живет человек мятущийся. А что, разве это не видно по ободранным стенам? Когда-то тут была коммуналка, теперь квартира стала моей. Правда, мне еще предстоит рассчитаться с долгами и только потом можно будет думать о ремонте, но это уже не столь актуально. Главное, есть своя крыша над головой. Наконец-то Я ведь парень не местный, не столичный. В Москву приехал шестнадцатилетним юношей, было это два десятка лет назад, и где я только не скитался с той поры - вспоминать страшно. Началось все с общежития мясо-молочного института, в котором я проучился три года.

- Небось прикалываетесь?

- Абсолютно серьезно докладываю. Времена-то были давние, тогда в нашей провинции, в Тульской губернии, с мясом и молоком дела обстояли худо, поэтому я и поддался соблазну пожрать вволю всяких вкусностей. Еще Андрей Белый писал: "Нищая Тульская губерния встретилась мне на пути" А мне на пути в Москву, куда я ехал сдавать документы на географический факультет МГУ, попалась старшая сестра моего школьного приятеля, которая популярно объяснила, что после геофака я буду не великим путешественником, а рядовым учителем. Это перспектива мне не улыбалась. И тогда я послушался совета и подался в мясо-молочный. Очень уж хотелось вкусить подзабытые чудеса отечественной пищевой промышленности.

- За три года наелись досыта?

- Да, к четвертому курсу я понял, что технология производства мяса и мясопродуктов не есть главное дело моей жизни, благополучно оставил это занятие, сходил в армию, вернулся в Москву и в 83-м году поступил в Литературный институт имени Горького, каковой и закончил с отличием спустя пять лет.

С тех пор и пошло-поехало: организовал Орден куртуазных маньеристов, а потом совершенно неожиданно для себя запел. Так и мечусь, раздваиваюсь.

- Как шизофреник.

- Спасибо на добром слове. Но, в общем-то, вы правы: во мне успешно уживаются два шизоидных компонента одной личности. Хотя в последние годы эти половинки все более сливаются воедино. В стихах становлюсь эпатажным и раскованным, а в музыке появились куртуазные тенденции. Меня это радует.

Кстати, ведь есть маньеристы от литературы, а есть - по жизни.

- Этакие раздолбаи?

- Совсем необязательно. Главное - быть неравнодушным к прекрасному.

- Прекрасному - чему?

- Полу, искусству. Всему!

- И сколько же сейчас насчитывается славных орденоносцев?

- Четыре человека, включая меня, носят титул действительных кавалеров. Еще есть трое послушников - по одному в Петербурге, Нижнем Новгороде и в Николаеве на Украине.

- Какие требования к кандидатам?

- Надо исповедовать куртуазные идеалы. Мы пришли в мир, чтобы видеть солнце.

- Это такая редкость?

- Солнце светит всем, но далеко не каждый способен преображать свое видение в стихотворные и прозаические формы. Есть ведь неплохие поэты, которые по мировоззрению никак не могут быть зачислены в наш Орден. Скажем ..

- Скажем?

- Иосифа Бродского я в Орден, например, не взял бы.

- А он пошел бы?

- Это второй вопрос Мы Бродского не любим. Его бесконечный плач и причитания не по нутру маньеристам. Особо радикальные члены Ордена связывают это с генетическим еврейством, но я считаю, что Юрий Кузнецов или Юрий Бондарев в этом смысле такие же евреи, как и Бродский.

- Так вы еще и антисемит?

- И много, на ваш взгляд, таковых в Союзе писателей, в котором и вы имеете честь состоять?

- Не считал, но, думаю, достаточно. А членством в СП я горжусь. Вступил туда в 91-м году и до сих пор храню удостоверение с орденом Ленина на обложке, хотя, по совести, в Союз я подался из-за бабушки. Она меня очень любит и страшно боится, что собьюсь с пути истинного Поэтому мне нужно было как-то доказать, что я не груши околачиваю, а серьезным делом занимаюсь. Сначала бабушка требовала от меня публикацию в толстом журнале. На беду первое мое произведение в альманахе "Истоки" напечатали под псевдонимом, и бабушка мне не до конца поверила. Пришлось вступать в Союз...

- Роман "Отстойник вечности", опубликованный в журнале "Юность" и наделавший в свое время много шума, вы тоже для бабушки писали?

- Нет, это уже потребность души. Я сознательно стилизовал свой слог, манеру и композицию под прозу XVII века, Это был чисто литературный эксперимент. Хотелось влезть в шкуру человека, как бы не знакомого с достижениями писателей XVIII и последующих столетий, и написать от его имени.

...Не могу смотреть обожаемые массовым зрителем "О.С.П.-студию", "Джентльмен-шоу", "Городок" и прочие наши так называемые юмористические телепередачи. У меня стойкая идиосинкразия на всех наших штатных весельчаков-затейников, убогие они. За юмор обидно.

- Теперь и телевизионщиков с дерьмом смешали.

- На то оно и есть дерьмо.

- Смотрю, у вас дома весьма мало книг. Чукча - писатель, а не читатель?

- Значительную часть библиотеки я оставил первой жене. Многое до сих пор хранится в деревне у бабушки под Тулой. Нет, читаю я достаточно. Предпочитаю русских авторов. Из последнего мог бы порекомендовать, к сожалению, мало у нас известного писателя Егора Радова. У него есть замечательный роман "Якутия".

- Раз много читаете, значит, на шалости времени не остается?

- Да, игривости в моей жизни поубавилось. В 33 года я бросил пить, а потом резко уменьшил количество любовных интрижек. Вместо этого наконец -то занялся спортом.

- Неужели теннисом?

- Культуризмом. Я не зациклен на этом, но чувствую, как культуризм помогает мне. Периодически хожу к ребятам в "Измайлово", занимаюсь вместе с ними.

- Качаетесь с Измайловскими?

- Это не "быки" и не бандиты, хотя, конечно, там всякий народ культурит.

- И что вас так перековало?

- От пьянства люди по доброй воле редко отказываются. Да и от секса. Надоело мне все. Когда-то любил выпить и пуститься в загул. Однажды был совершенно лютый запой - зимой 92-го. Мы всем Орденом только-только снялись в фильме "За брызгами алмазных струй", закончили работу и на радостях гульнули. В тот раз мы с приятелем объехали, кажется, все питейные заведения Москвы и области. Внятно ничего не помню - какие-то бутылки, девки, мелькание рук и ног... Выходил я из этого состояния очень тяжело, уже чувствовал, что скоро ко мне придут черти, но они все равно оказались хитрее, явились не в ночь с 30 апреля на 1 мая, как я ждал, а в другой день.

- А почему именно с 30-го на 1-е?

- Это же Вальпургиева ночь!

Но мои черти подкрались незаметно. Рогов у них не было, однако мучили они меня по-страшному. Пляски по всей квартире устроили, пасьянсы из каких-то засаленных карт раскладывали, а потом вдруг прислали моего младшего брата и маму, которые в этот день никак не могли оказаться в Москве... Ужас состоял в том, что бред так переплелся с реальностью, что удержать крышу на месте не было никаких сил. Мама стала драться с моим братом, снесла ему голову... Страх! Думал, не доживу до первых петухов. После этого понял: пора завязывать.

- Тем не менее вы продолжали публично поддерживать Партию любителей пива, отнюдь не проповедующую трезвый образ жизни.

- В ПЛП разные люди состояли. Наверное, я в единственном числе представлял фракцию непьющих.

- С пьянством разобрались, а с любовными похождениями почему покончили? Неужели старость почувствовали?

- Стабильности захотелось. Сейчас у меня постоянный роман, который продолжается уже несколько лет. Наташка обаяла меня красотой и статностью. Правда, красивых много, но часто у них вместо глаз оловянные пуговицы, а в голове начисто отсутствуют извилины. Этого я перенести никак не могу. У Наташки с мозгами все в порядке, есть в ней огонь, мерцающий в сосуде.

- Вы, кажется, даже собирались пожениться.

- Неужели собирался? Мы и сейчас практически в браке, только печатью это не скрепили. Да, погулял я вволю, а потом наступило насыщение. К тридцати годам у мужчин в ухе обычно заводится таракан, как у Гаргантюа. У Пушкина, например, таракан именно в этом возрасте и объявился. Тогда Александр Сергеевич наметил пять кандидаток в жены, а склонил одну. Это же, очевидно, происходит и со мной. "Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел". И потом: я не перестал любить женщин, восхищаться их красотой, но свое общение теперь свожу к более или менее сложному флирту. Это тоже доставляет мне большое удовольствие. Флирт - моя месть женщинам за то, что недополучил от них в юношеские годы.

- А чего недополучил?

- Как чего? Любви телесной.

- Неужели в Тульской губернии с женским теплом напряженка?

- Дело не в губернии. У всех в определенном возрасте возникают проблемы со взаимностью.

- Не вы ли пели, что "любовь не помрет ни хрена"?

- Точно - ни хрена! Кстати, в клипе про эту самую ни-хреновую любовь вы снимались вместе с милой азиаточкой и так убедительно изображали бурные чувства, что не верится, будто после съемок вам удалось легко расстаться. - увы, судьба-разлучница! Но, к слову, та девушка не 6ыла моей. Я ее на время позаимствовал у приятеля, с которым мы вместе путешествовали по Вьетнаму, Я, признаться, не рискнул завести подругу.

- Что ж так?

- Хотелось, не скрою, но я слишком дорожу здоровьем -даже не своим, а супруги. В Юго-Восточной Азии существует полсотни болезней, не известных европейцам,

- Есть надежное средство, презерватив называется.

- Э, товарищ, не всегда это помогает, не всегда. Некоторые мои приятели домой с таким букетом болячек вернулись, что не приведи Господи.

- Все хотел спросить: а кто грязно помял пионервожатую из вашей одноименной песни? Звучат какие-то намеки на сексуальное домогательство. Нельзя ли прояснить историю, так сказать, пролить свет?

- Что тут проливать? Все так и было в жизни.

- Значит, эта пионервожатая реально существовала?

- Та самая пьяная и помятая сидит сейчас перед вами... Лев Толстой говорил: "Анна Каренина - это я". Могу только повторить слова классика. Будучи студентом мясо-молочного института, я в неполные восемнадцать лет работал плавруком и подменным пионервожатым в лагере под Тулой. Жил я при первом, самом старшем, отряде и время от времени рассказывал девочкам всякие разные истории, почерпнутые из книг. Ну и дорассказывался.

- В каком смысле?

- В прямом. Изнасиловали пионерочки меня... Правда, я не очень сопротивлялся.

- И сколько же насильниц было?

- О! Умолчу из скромности.

- Надеюсь, эти воспоминания вы не относите к числу ужасных?

- Что вы! Одни из самых светлых минут моей молодости! Как память об этом один из альбомов " Бахыт Компота" так и называется "Пьяная, помятая пионервожатая". Еще у нас есть СD "Охота на самку человека" и "Раздень меня по телефону". Сейчас готовим к выпуску новую работу -"Страшнее бабы зверя нет".

- Подбор у вас какой-то тематический.

- Да, все о них, о проклятых.

- Но вы ведь и на другие темы творить можете. Чего стоят шлягеры "Король оранжевое лето" и "Добрый вечер, Москва!" группы "Браво". Это ведь ваших рук дело. Еще говорят, вы для "На-На" что-то сочиняли.

- Есть такой грешок, сбацал "Кармен" на музыку Жоржа Визе и "Размышления молодого оленевода". Из-за этих песен я нарвался на непонимание коллег по рок-н-ролльному цеху. Зато мои друзья из самых отпетых панковских кругов очень обрадовались сотрудничеству с " На-На". Это круто - пообщаться с запредельной пошлятиной! К слову, вижу, что границы у безвкусицы нет, она все отодвигается и отодвигается. Например, когда-то думал, что "Любэ" никому не переплюнуть, но потом появилась группа "Дюна", и я понял, что Николай Расторгуев - это еще не так страшно. Все познается в сравнении. Сейчас, например, мне господин Киркоров песню заказал.

- Как это вы сподобились?

- Мы случайно столкнулись нос к носу в коридорах "Останкино". Черт меня дернул заговорить с Филиппом по-болгарски. Я неплохо знаю язык - два года жил в общежитии Литинститута с болгарином, потом активно дружил с красивыми болгарскими девушками. Словом, заговорил я в "Останкино" с Филиппом. Он и спросил: "А почему ты мне песен не пишешь?". Я пообещал текст сочинить, а Киркоров за это мне подарит свою музыку.

- Разве он пишет?

- А это не важно. Главное, что мелодия будет от Киркорова. Веселая штука получится. Для меня это интересно как некий артефакт. Еще бы к Игорю Крутому пробиться, заполучить у него пару вещиц, тогда полный комплект наберется.

- Обижаете почем зря народных кумиров. Нет чтобы признаться: мол, со вкусом у меня проблемы.

-А я и не скрываю: проблемы. Например, не могу смотреть обожаемые массовым зрителем "О.С.П.-студию", "Джентльмен-шоу", "Городок" и прочие наши так называемые юмористические телепередачи. У меня стойкая идиосинкразия на всех наших штатных весельчаков-затейников. Убогие они. За юмор обидно. Теперь и телевизионщиков с дерьмом смешали. На то оно и есть дерьмо.

- Попсу не любите, а ведущая молодежная газета включила вас в хит-парад по итогам 97-го года, поставив на четвертое место - между Киркоровым и Леонтьевым. Выходит, до Филиппа вы пока чуть не дотягиваете, зато Валерия Яковлевича уже перещеголяли, не говоря о Маликове и Сташевском, которые много ниже вас в списке.

- Да, я видел эту газету. Значит, есть к чему стремиться. Будем прорываться в призовую тройку. Правда, с кем там конкурировать? У нас на эстраде петь никто не умеет. Что попса, что рок - эффект нулевой. Одни блеют, как Гребенщиков, вторые визжат, как Сукачев, третьи рычат, как Шевчук. Ни у кого нет голоса. За исключением Саши Скляра и Валерия Меладзе.

- И Степанцова, само собой?

- Не претендую. Петь не умел и уже не научусь. И в этот хит-парад я угодил не по своей воле, поэтому ко мне какие вопросы?

- Вопрос, собственно, один, последний. Как с вами, Вадим, люди общаются?

- А они со мной и не общаются. Будто им делать больше нечего. Тоже мне, собеседник...

Андрей ВАНДЕНКО

***
- Как вам живется с ервеями?
- Особенно хорошо мне с теми, кто не зацикливается на еврейском вопросе. Я их очень и очень уважаю, особенно двоих: моего директора Гришу Мовшица и поэта Владимира Вишневского. А с зацикленными - тяжеловато, нельзя же все время думать о национальности. Император Николай Павлович, когда при нем пытались поднимать эту тему, всегда отвечал, что ему гораздо важнее верноподданнические чувства, чем национальность. "Коммерсантъ", №120, 11.07.2001